Байки из жизни «Детей лейтенанта Шмидта». Вторая серия

8. Про информационного спонсора

Хочу оспорить классика, ибо, по моему глубокому убеждению, театр начинается не с вешалки. Театр начинается с афиши! Без рекламы нет зрителя, без зрителя нет театра. К этому в «ДЛШ» всегда относились с пониманием и ношу многочисленных пресс-конференций и прямых эфиров несли все участники. В порядке очереди.

Хотя случались и казусы. В Израиле, уж не помню по какой причине, мы катастрофически опаздывали принять участие в прямом эфире радиопередачи посвященной нашим гастролям. Пришлось затормозить у обочины и отвечать на вопросы радиослушателей по мобильным телефонам. Какие счета после этого пришлось оплачивать нашим гостеприимным хозяевам, — владельцам этих телефонов, — история умалчивает.

К организации гастролей и концертов очень часто привлекают информационных спонсоров. В отличие от обычных спонсоров, дающих деньги, информационные спонсоры вносят свой вклад услугами. При этом выгода получается обоюдная. Последнее хотелось бы подчеркнуть, потому что этим определяются во многом и правила игры: кукушка хвалит петуха, и тот обязан хвалить кукушку. Поскольку быть или не быть информационным спонсором - дело сугубо добровольное, то в таких взаимных обязательствах нет ни грамма цинизма. Но уж коли договоренность достигнута…

Теперь сама история. В один из приездов в славный город Екатеринбург для участия в прямом эфире местного радио были откомандированы я и Виталий Гасаев. Активность радиослушателей была такова, что ведущему оставалось лишь объявлять о каждом очередном звонке в студию и о музыкальных паузах. Мы с Виталием с превеликим удовольствием наслушались комплиментов в адрес команды, ответили на вопросы и разыграли несколько приглашений на наш концерт. С чувством выполненного долга и глубокого удовлетворения от приятного общения с екатеринбуржцами и екатерибуржанками покинули студию и уселись в авто. Радио в салоне машины естественно было настроено на ту самую волну. И каково же было наше изумление от того, что мы вдруг услышали из динамиков. В студию дозвонилась очередная радиослушательница, и ведущий выразил сожаление, что розыгрыш призов в виде приглашений на концерт команды КВН «Дети лейтенанта Шмидта» уже закончился. — Да я собственно и не собиралась на их концерт, — сказала девушка, которая имела полное право сказать все что думает.
В отличие от ведущего, представлявшего в данный момент нашего информационного спонсора, но радостно закричавшего:
— Вот и правильно! Зачем тратить свое время на всякую ерунду! Ведь можно придумать и более толковое времяпровождение!

Такой рекламы ни до, ни после нам слышать не приходилось. Я лично до сих пор удивляюсь, как Володя Пищаев (бывший в то время директором «Уральских пельменей» и организатором наших гастролей) сумел, комментируя услышанное, обойтись без напрашивающихся на язык выражений.

9. Про деньги или мелочь на жизнь

Деньги решают не все, но без них ничего не решишь. Если же говорить о деньгах, которые спонсоры и администрация города и области выделяли нам на наши игры в высшей лиге, то с ними вечно происходила одна и та же история — они уже были нужны еще вчера, а приходили на счет всегда завтра.

1998 год. Завтра утром команда должна вылететь в Москву на свою вторую игру в сезоне. На билеты мы наскребли по сусекам, на все остальное — прежде всего на проживание в столице — нет ни копейки. Сижу как на иголках, постоянно заставляю бухгалтера звонить в банк. Там относятся с пониманием и не посылают назойливого клиента куда подальше. Наконец, примерно в 15.30 нам сообщают, что ожидаемая сумма зачислена на наш счет. Вот только получить мы ее не успеем, потому что наличные выдаются до 16 часов. Приходится беспокоить самого управляющего банком. «Увы! Правила едины для всех!» — «Но мы же „Дети лейтенанта Шмидта“, нам завтра на игру вылетать!» Сердце управляющего смягчается, и мы несемся в банк за деньгами. «Как будто камень с плеч» — сообщаю я, не подозревая, какая каверза уготовлена впереди.

Окошечко кассы открывается специально для нас во внеурочное время. Пред наши очи выкладываются пачки банкнот, а кассир произносит не сразу нами понятую фразу: «Считайте пока крупные!»

Пока мы заняты подсчетами, внутри кассы что-то долго звякает и бренчит.

— А теперь пересчитайте это! — говорит кассир и не без труда взгромождает на прилавочек весьма увесистый полотняный мешок. — Согласно распоряжению Банка России пять процентов от любой суммы, получаемой наличными, выдаются монетами. Здесь семь тысяч рублей монетами по два рубля. Да вы считайте, чего стоите без дела?
— Чего там у тебя с плеч свалилось? — спрашивает мой партнер по финансовой эпопее.

А у меня в голове уже мелькают разнообразные картинки будущего. Например, как работники аэропорта интересуются у меня, что за кучу металла я везу в своей сумке. Или как вытягиваются лица ребят, которым я выдаю суточные двухрублевыми монетами. Правда если нападут бандиты, то будет чем отбиваться. Но если я попытаюсь такими деньгами рассчитаться за что-то в столице, то этим мешком по голове получу, скорее всего, я сам.

В тот раз помогли добрые люди. Мешок с «мелочью» я поменял на купюры в фирме являвшейся спонсором «Юморынка». Но через месяц он вновь вернулся ко мне. Уже в качестве спонсорского взноса. А еще через месяц таки пришлось везти аналогичный мешочек в столицу нашей Родины. К счастью, получаемая в тот раз сумма была меньше, процент выдаваемых монет тоже снизили. Да и сами монеты были пятирублевыми. Но вполне ожидаемую фразу о том, что я их на паперти собирал, выслушать несколько раз пришлось.

10. Про то, как я в Лондон пистолет возил

Как пишут на своем сайте ребята из команды ХАИ: «Это было самое короткое путешествие команды за 10 лет. Продолжалось оно всего три дня и примечательно, прежде всего, тем, что исполнилась давняя мечта команды, когда каждый из нас, как бы между делом, мог бы теперь смело сказать: «Да я тут на выходные в Лондон летал…»

Для харьковчан эта поездка была уже десятым зарубежным вояжем. Большинство же «ДЛШ» должны были оказаться за пределами границ бывшего СССР впервые. Я исключением не был. Потому что большую часть своей жизни был засекреченным физиком, хотя за всю свою жизнь так и не узнал ни одной настоящей военной, научной или государственной тайны. К счастью, к тому моменту уже истек срок самой последней подписки под документами о сохранности тайн, и любые ограничения на выезд за границу отменились. Хотя до последней минуты и сомневался, что мне удастся самолично увидеть туманный Альбион.

Успокоился, лишь получив паспорт с визой. Но, как выяснилось, поспешил успокаиваться.

Среди нашего реквизита был пистолет-пугач. Вроде спортивного стартового пистолета, но внешне больше похожий на настоящее оружие. При авиаперелетах он тупо сдавался в багаж и не доставлял никаких проблем. Пока мы не столкнулись с более строгим режимом досмотра. Как я понимаю, у нас в Сибири самолет угонять бессмысленно. Фиг он куда долетит без посадки. А из Сочи до какой-нибудь Турции рукой подать. Потому и проверяли там не только ручную кладь, но и весь багаж просвечивали. Вот пистолет и высветился во всей своей красе. Пришлось долго объясняться, что мы артисты, что это реквизит и т. д. и т. п. Поверили, пистолет разрешили положить на место, а вот патроны изъяли как опасные взрывчатые вещества. Посадка на рейс уже заканчивалась, я уже схватил сумку, чтобы бежать к месту оформления багажа, но меня остановили еще раз. — Стойте! У вас в сумке еще какой-то металл! Что там у вас?

Поскольку сумка была общекомандной, более того, была закреплена за барнаульской частью команды, то ответа на этот вопрос у меня не оказалось. Подвоха я не ждал и сам предложил взглянуть, что там у нас такое. Кто бы мог знать, что там окажется пулеметная лента! Без боеприпасов, к счастью. И понеслось по второму кругу: мы артисты, а это реквизит. Помните бессмертные строки: «Бежит матрос, бежит солдат»? Где мы ее взяли? Выступали в воинской части у себя в Сибири. Нам и подарили. Врал вроде убедительно, но на слово мне не поверили. Стали звонить в милицию, по воинским частям — не было ли где такой пропажи? Обошлось! Даже на самолет не опоздал.

Но урок учел. И накануне вылета в столицу Великобритании позвонил на таможню в Шереметьево. Так мол и так, можно или нет? Сказали, что можно, но надо обязательно включить ствол в декларацию. Лучше бы сказали, что нельзя!

Таможню я прошел без проблем. Таможня дала добро. А вот пограничники сказали «Нельзя!». Две эти службы долго спорили между собой. Таможенники, чувствуя свою вину, были на моей стороне. Поэтому мне вылет не запретили (а ведь могли!), но пистолет пришлось сдавать на хранение. Началось долгое и нудное оформление протоколов. А все пассажиры уже в самолете! Только я еще не в нем. Первое время бодрило, что каждые две минуты подбегала дежурная и спрашивала:
— Отправлять рейс на Лондон?
Ей сурово отвечали «НЕТ!». Но вскоре и она перестала появляться. Протоколы в немереном количестве экземпляров подписаны сторонами. Пограничники и таможенники скрылись в неизвестном направлении. Я остался один в пустом зале. «Гудбай, Лондон!» — решил я. Но вдруг появилась дежурная и закричала:
— Долго мне вас ждать? Быстро вниз, там одного Вас ждут.
Я пулей промчался по лестнице, но у выхода не было никакого автобуса! Не дождался!
— И чего вы там застыли? — вновь услышал я дежурную. — Вон машина стоит, в нее садитесь!
Уже через минуту, взбежав по трапу и оказавшись в салоне самолета, я облегченно и громко выдохнул из себя: «Все! Можно лететь!» А теперь представьте себе реакцию пассажиров, которые почти час сидят в своих креслах, дергают членов экипажа вопросами: «Почему не летим?» и «Кого ждем?» и которые видят, как к трапу подкатывает «Мерседес» (попроще машины для меня почему-то не нашлось), как из него выходит некая взъерошенная личность, поднимается в салон и нагло (именно так восприняли мою реплику наши ребята) объявляет: «Можно лететь!»

В общем, через салон к своему месту я шел сопровождаемый весьма уважительными взглядами пассажиров. По большей части.

11. Про огурец

Раз уж разговор зашел о реквизите, то стоит упомянуть еще и про огурец. В том же самом номере «Как отвратительно в России по утрам», где использовался пистолет, фигурировал еще и соленый огурец. Этот огурец я покупал в доброй полусотне городов России и СНГ и в трех странах дальнего зарубежья. Хоть в «Книгу Гинесса» записывай. Любые попытки сделать запас, купив не один огурец, а целую банку, хоть литровую, хоть трехлитровую, не удавались. Огурец всегда оказывался по вечерам одним из двух самых востребованных продуктов. Вот и приходилось перед каждым концертом топать за огурцами.

Благо у нас они в каждом магазине. А в том же Лондоне про соленые (или даже маринованные) огурцы никто и не знает. Обойдя три или четыре гастронома и не найдя никаких огурцов, я уже смирился с мыслью, что придется заменить огурец кабачком-цукини. Причем свежим. Как бы этот сырой кабачок стал есть Петя Винс, меня уже не волновало. К его счастью на соседнем пустом лотке обнаружился все же одинокий огурчик.

В Нью-Йорке огурцы оказались куда меньшим дефицитом. Во всяком случае свежие. А вот на Брайтоне и соленых огурцов хоть завались!

12. Как Гришу в Москве лечили

В общем и целом КВН игра веселая. Но случилось однажды, что при подготовке к игре мне довелось испытать и неподдельный ужас.

Первая игра в Высшей лиге! В той самой Высшей телевизионной лиге, в которую мы умудрились пробиться вопреки всем сложившимся правилам, минуя все промежуточные этапы. И вдруг лидер и капитан теряет голос. (Это уже ужас, но еще не совсем тот). В принципе кое-какие звуки он издавать был способен, но выходить на сцену в таком состоянии просто невозможно. Но ведь надо! А как и где лечиться в чужом и не очень-то гостеприимном городе?

Ставлю на уши своими неожиданными звонками своих однокурсников по ГИТИСу. Получаю информацию, что лучшее место, где быстро и качественно могут излечить от такого недуга, — поликлиника Большого театра. Там за пару часов возвращали голоса суперзвездам мировой оперной сцены! Но именно поэтому попасть туда можно либо по очень серьезной рекомендации (а где ж мы ее возьмем?), либо предприняв попытку уговорить персонал самому.

Ко всему прочему поликлиника оказалась еще и засекреченной. Адрес был получен из достоверных источников и сомневаться в его точности не приходилось. Но никакой таблички, означающей наличие в этом здании лечебного учреждения, не было. Пришлось самым нахальным образом зайти в расположенный по тому же адресу Театр Оперетты (само собой через служебный вход, на что у меня не было никакого права), быстренько определить из числа снующего по закулисью народа артистов и потребовать от «коллег» помощи в поисках.

Оказавшись в нужном месте, предельно вежливо изъясняю трагичность сложившейся ситуации. Мир не без добрых людей, и вопреки правилам меня допускают к Самому Главному Врачу. Не знаю уж, каким таким шестым чувством я угадал верное направление в разговоре. Но начал я с критики КВН (абсолютно чистосердечной, ибо и по сей день вижу в этом популярном шоу великое число недостатков) и перешел к тому, что для провинциальных артистов это едва ли не единственный шанс пробиться в люди. Самый Главный Врач тут же сознался, что он тоже не очень большой поклонник КВН, и очень толково его покритиковал. Потом завязался разговор за жизнь вообще и за Томск в частности, в ходе которого мною было услышано немало добрых слов по поводу томской медицины. Разговор закончился распоряжением оказать Григорию медицинскую помощь. Благодарю и кидаюсь к телефону. Кажется, это был единственный в жизни случай телефонного разговора, когда по ту сторону был немой, но мы объяснились.

Врач заставила сбегать меня в аптеку и закупить какое-то ужасающее количество лекарств, а затем велела присесть тут же в кабинете, дабы исполнять роль переводчика Гришиных мычаний на общечеловеческий язык.

Здесь надо отметить, что я с детства боюсь врачей, уколов, любых медицинских процедур. И хотя все это в данном случае предстояло испытать не мне, я все же чувствовал себя неуютно.

Тем временем шли приготовления к пыткам. Простите, к лечению. Медсестра достала шприц. Помните «Кавказскую пленницу» и шприц, доставшийся герою Моргунова? Этот был практически такого же калибра. Вдобавок ко всему пришпандоренная к нему игла оказалась странно изогнутой. Шприц наполнили смесью лекарств и иглу начали разогревать в пламени спиртовки! При словах, адресованных Грише: «Откройте рот!» — я отвернулся. Фантазия живо нарисовала картинку того, как моему товарищу раскаленной гигантской иглой выжигают в горле что-то лишнее. Может быть, гланды, может еще чего. Стекло шкафа отражало происходящее за моей спиной, и я слабохарактерно зажмурился. Воображение уже разыгралось настолько, что мне начал мерещиться запах паленого мяса! Волосы шевельнулись на голове, но тут до ушей донеслись слова доктора:
— Сейчас мы вам тепленьким лекарством горлышко оросим, а вы не бойтесь, если придется его проглотить.

Ох, как же легко стало от этих слов!

13. Как я был контрабандистом.

Перед посадкой в самолет, который должен был доставить нас к главным воздушным воротам Кипра, ко мне подошел сотрудник фирмы «АМиК-продакшн» Андрей и попросил прихватить с собой коробку:
— Мне как-то неудобно наших девчонок грузить, сам не лечу, а ее как-то надо доставить.

В упоминавшихся поездках в туманный Альбион и в США командам приходилось таскать с собой и задник с изображением эмблемы КВН. По традиции эта обязанность возлагалась на директоров команд. Туда тащит один директор, обратно - другой. Такой же задник пришлось доставлять на Кипр во время предыдущего визита. Вот я и решил, что и в этот раз мне придется этим заниматься. Еще и порадовался, что Андрей на этот раз его упаковал столь аккуратно.

Таможня на острове Афродиты достаточно либеральна. Сидят себе в сторонке и время от времени просят подойти к себе кого-то из пассажиров. Уж чем их заинтересовала моя (да и не моя вовсе) коробка, — ума не приложу. Но просьбу подойти к столику таможенников проигнорировать нельзя.
— What is it?

— It’s…- начинаю я, и вдруг понимаю, что для слова «задник» в моем русско-английском словаре эквивалента не находиться. — It’s… В общем задник там. Картина такая большая. Или панно. На ней "КВН" написано. Understand? It’s panno. Panno with picture. Three letters — KVN!
Чувствую, что меня не понимают. Видимо произношение хромает.
— Open, please! — говорят мне.
Ну, опен так опен. Самому интересно, что за панно у меня там. В недрах картонной коробки обнаруживается целая куча футболок с логотипом «КВН».
Меня это почему-то радует:
— O! These are the souvenirs! — весело сообщаю я, полагая, что про сувениры будет куда понятнее, чем про загадочное панно с тремя буквами и вижу ответные улыбки.
— No! These are not the souvenirs. It’s kontrabanda!

Тут я теряю не только бодрое расположение духа, но и дар речи. Даже родной. Радостные таможенники начинают потрошить мою личную сумку, извлекают из нее несколько моих собственных футболок. То, что они явно ношеные, их не смущает, и они отправляют их в коробку, заявив что это тоже контрабанда.
— Вот уж фиг вам! — делаю дипломатическое заявление уже я, отбираю собственность и засовываю обратно в сумку. — Мое!

Таможня не слишком возражает и, лучась улыбками, препровождает меня то ли к своему начальству, то ли в местное отделение полиции. Где на меня не обращают никакого внимания. Попытки завязать беседу почему-то не получаются. Посидев минут пять и поняв, что мне чего доброго придется ехать в гостиницу самостоятельно, то есть на такси, что меня не устраивает из-за дороговизны, я нагло забираю сумку и коробку и пытаюсь сбежать из-под стражи. Мне лично не препятствуют. А вот с коробкой расставаться не желают. Посчитав, что вызволением контрабанды лучше получится заняться у кого-то из «местных», отправляюсь искать официальных представителей принимающей нас фирмы.
Самое удивительное, что контрабандистом меня почти и не обзывали.


  • Я ж самородок. Только матери не говори, – расстроится!
  • Камасутра – это не бессмысленный набор смешных поз, а осмысленный выбор жизненной позиции
  • Рыба раньше была: в воду без трусов не зайдешь!
  • Жаль, у меня нет крепостных крестьянок... Уж я бы их раскрепостил!
  • А пока-пока-по камушкам, а пока-пока-по камушкам... по круглым камушкам можно определить, здоровые у человека почки или не очень.
  • Вымрем все нафиг, да и хрен с нами.
  • Девушка, вот вы мир спасёте, вы красивая. У вас ноги от самой шеи растут? Шире шаг, девушка, мир спасать!
  • Ты можешь меня не ревновать, у меня совершенно кончились деньги. Стал думать о тебе чаще, и самое главное - лучше.
  • А по ночам здесь слышен шум прибоя. А по утрам видно, кого прибило!
  • Основным занятием славян была критика других народов, у которых всё ладилось за счёт их бездуховности.
  • И сразу же поднялась волна народно-освободительного ропота и предательств!
  • Желающие отдохнуть экстремально, для вас новый аттракцион - с парашютом за подводной лодкой!
  • Здорово у вас! Собаки и те воспитанные! Пока не пнёшь - не укусит!
  • Театр - это интриги. Могут запросто уволить самого талантливого. Хотя пили все...
  • Смотри, Добрыня, дело опасное, береги себя. Только не так, как в последний раз, - узнай хоть что-нибудь!
  • Ситуация в стране осложнялась тем, кем вообще-то должна была облегчаться...
  • Человечество выжило, потому что смеялось, а не потому что кушало!
  • Вся надежда на себя, то есть - никакой!
  • Помнишь, как один мальчик крикнул из толпы: "А король-то голый! А королева - тоже! А что они там делают?"
  • Да, я Онегин, да, я плохой, зато он мертвый, а я - живой!
  • Как говорил Чапаев: "Давайте договоримся на берегу!"
  • А здесь, как на Тибете, у всех открывается третий глаз, в простонародье именуемый "рот".
  • В Сибирь сослали... Не поехал!
  • Как отвратительно в России по утрам!
  • Приглашаем на увлекательные вечера "Для тех, кому за тридцать" ..или для тех, кто просто плохо выглядит...
  • Славяне были вольнолюбивым народом – их часто угоняли в рабство, но и там они не работали.
  • - ...коктейль "Алые паруса".
    - А это как?
    - Это двести грамм водки, и больше, больше романтики!

  • - А что такое "йух"?
    - Ну ... есть север, а есть йух!

  • – Да... жизнь - как зебра.
    – Точно! Или укусит, или лягнёт!

  • Между прочим, дома знают, куда я пошёл...